В 90 лет Алла Левушкина продолжала оперировать и даже не думала о пенсии. Каждый ее день был расписан по минутам. Если она не принимала больных в поликлинике, то была на операции в больнице. В поликлинике около ее кабинета всегда стояла очередь, и пациенты старались попасть именно к ней.
Смело отправилась поступать в Москву, но с первого раза во Второй мед поступить не удалось. Вернулась в Рязань, год проучилась в педагогическом, а весной опять отправилась в Москву. Вторая попытка оказалась удачнее — Алла не только хорошо сдала экзамены в медицинский, но и получила койку в общежитии. По тем временам это считалось невиданной роскошью. Многие иногородние студенты ночевали на вокзалах — тогда это было вполне рядовым явлением.
Крещена кровью
В хирурги Аллу Лёвушкину посвятил будущий министр здравоохранения СССР — Борис Петровский.
Благодаря хирургическому кружку Алла Лёвушкина к окончанию института уже уверенно удаляла и аппендициты, и грыжи. В Туве, куда приехала по распределению после окончания института работать районным хирургом, считалась опытным специалистом. Поэтому на вызовы в дальние сёла всегда отправляли её. «Мне это даже нравилось, потому что дорог туда не было и добираться приходилось на лошадях, а я их очень любила».
Отработав положенное после распределения время, Алла вернулась в родную Рязань. Там её (как самую молодую) «прикрепили» к районной авиации.
— Никто из хирургов не хотел мотаться на вертолёте по всей области. А мне это пришлось по душе. Всю область облетела, со всеми коллегами-хирургами познакомилась, «руку набила» (нас вызывали на самые трудные случаи, когда местные врачи справиться не могли). Так и пролетала 30 лет. Лётчики шутили — нам дают значки за часы налёта, тебе тоже такой полагается.
Спецпрофессия
Долгое время Алла Ильинична считалась хирургом-универсалом, а потом в больницу пришла путёвка на курсы проктологии. Тогда во всей Рязанской области не было ни одного врача-проктолога (специальность считалась грязной и непрестижной), а пациентов — хоть отбавляй.
— Я загорелась. Понимала, что работа сложная и ювелирная, а с моим ростом (152 см) — самая подходящая. После окончания курсов, с 1961 г., так и работаю врачом- проктологом.
— Я принимаю всех — никому не отказываю. За свою долгую практику сталкивалась с ситуацией, когда больные, считавшиеся безнадёжными (показанием к операции в проктологии обычно служат опухоли), после операции жили по 20-30 лет.
Её знает, без преувеличения сказать, вся область. А коллеги любят так крепко, что даже… кости ломают. Все так и норовят невесомую Аллу Ильиничну обнять.
— А кости у меня хрупкие, — сетует Алла Ильинична, — чуть надавил — перелом. Так три ребра мне и сломали.
Несмотря на любовь коллег и пациентов, никаких почётных званий у Аллы Ильиничны до недавнего времени не было, даже высшую врачебную категорию она подтвердила позже всех в отделении.
— Так ведь это мороки сколько — ходить бумажки собирать, просить. Времени не было, — поясняет она.
Зато на вручении врачебной премии «Призвание», где она победила в номинации «За верность профессии», Алле Ильиничне стоя аплодировал весь зал, а статуэтку за ней, словно паж, нёс бывший главный санитарный врач России Геннадий Онищенко.
— Мне премию вручили последней. Всю церемонию я волновалась — удержу ли в руках хрустальную статуэтку и металлический диплом — это ведь не скальпель. Вот Геннадий Григорьевич и вызвался мне помочь, на счастье, меня с ним рядом посадили.
Кстати, банкет по случаю вручения премии (миллион рублей) Алла Ильинична так и не устроила.
— Выдали её через полгода.
К тому времени я деньги распределила между теми, кому они нужнее, чем мне. А потом выяснилось, что нужно заплатить 13% налога (130 тысяч рублей, на которые я и планировала устроить банкет). Так что репетицию собственных похорон пришлось отложить.
Её лучшее время
65 лет Алла Ильинична прослужила врачом. Когда работалось лучше всего?
— В каждом времени было что-то хорошее, — вспоминает хирург. — Сейчас ругают Сталина, но после войны, несмотря на разруху, каждый Новый год цены снижали. В 46-м году мы ещё голодали, а на банкете по случаю окончания института в ресторане «Прага» было уже столько еды, что я даже не все блюда попробовала.
Теперь войны нет, страну восстанавливать не нужно, а цены растут как на дрожжах. Многие пациенты только на лекарства и работают. Но лучшее время настало в 60-е годы, когда ввели обязательную диспансеризацию. Тогда бригады врачей сами по предприятиям ездили, а на каждом заводе был медработник, который мог рак прямой кишки диагностировать. Благодаря этому выявляли его на ранней стадии, вовремя оперировали. А теперь оборудования много, а запущенных пациентов хватает.
Жизнь человека в руках Бога. Это я в молодости воинствующей атеисткой была. Только лет в 60 прозрела. Теперь в церковь хожу, там за своих пациентов молюсь. И мне Бог даёт силы жить и работать.